Мировая культура


Казимир Малевич. «Черный квадрат» – тень от большой христианской культуры или поиск новой форулы семьи? (2012)

Эзра Паунд. Порог мысли как пространство парадокса (2010)

Федерико Гарсия Лорка. Как облака на закате… (2010)

Луис Бунюэль. Лестница уходит вверх в этом саду (2010)

Глен Гульд. Тень от лунного камня (2007)

Микеланджело. Кто-то умирает подобно раскаянью, а кто-то - подобно смиренью (2007)

Клоуны XX века (2007)

Артюр Рембо. Жизнь в аду (2006)

Алвар Аалто. Скромный пейзаж моей Родины украшу скромным пространством моей архитектуры (2003)

Марлен Дитрих. Женщина - увеличительное стекло мужских достоинств (2003)

Пикассо. Там, в моём воображении есть особые люди? (2002)

Фрэнк Синатра. Голос (2002)

11 сентября 2001-го года. Перфоманс в Нью-Йорке (2002)

Франк Ллойд Райт. Три монолога о доме и жизни как об архитектуре (1999)

Беккет. Больше замахов, чем ударов (1999)

Мисима. Иероглиф меча (1996)

Ци-Бай Ши. Бессмысленность крика (1996)

Борхес. Модуль тьмы (1996)

Кафка. Процесс, ставший замком, или Замок, превратившийся в процесс (1996)

Томас Вулф. О времени и о реке как об ангеле и о доме (1996)

Гауди. Изнанка цивилизации (1996)

Джакометти. Ужин на четверых, или Тень от мокрой собаки (1996)

Марта Грэхем. Регтайм кленового листа (1996)

Т.С. Элиот. Бесплодное небо над полыми людьми (1996)

Ксенакис. Архитектура звука (1996)

Де Кирико. Бог - начало нового хаоса? (1996)

Дельво. Человек с улицы, или Въезд в город (1996)

Антониони. Профессия – Репортер, или Режиссура метафоры (1995)

Леонардо (1993)

Возрождающийся сад (1978)

Босх (1976)

Антонио Мачадо. Какой предстанет утренняя роза в вечерний час (0)

Германия как неизбежность. Хроника дня (0)




 

Германия как неизбежность. Хроника дня


1. ПОЛНОЧЬ

Начало января. 2009 год. Передают выступление гениального Глен Гульда, съемки и запись 1970 года. Бетховен. Вариации… За окном идет медленный и тишайший снег. Рождество позади, как сон. Где-то тикают часы. Тишина окутывает время и превращает его в уснувшего младенца за моей стеной. Гете говорил о рождении звука, как о чуде, которое понять или постигнуть невозможно. Мажорные звуки бетховенских вариаций, как улыбка счастья, светлые, как летящие снежинки, и легкие, словно уснувший свет, тревожат пианиста, и это наполняет мою душу щемящим чувством одиночества и счастья. Его руки как крылья бабочек парят над клавиатурой рояля, создавая совершенную форму из бетховенских мелодий. В мерцающем, в мягком свете уличного фонаря дорога спит, как пастух, забывший о стаде. Автомобили легко скользят по тихим, маленьким и покладистым снежинкам, будто неотправленные письма, чьи страсти остались в душе писавшего человека, но так и не рискнувшего их отправить адресату. И был ли этот адресат?

Возможно…

Весь день шел снег, он, словно тихая грусть, пытался никому не мешать, одновременно желая наигрывать светлую мелодию дороги. И в эту полночь снег продолжал свой путь. Падал с небес тишайший снег.

2. РАННЕЕ УТРО

Сегодня мне надо завершить эссе о Максе Эрнесте, об одном из самых любимых моих художников ХХ века. Сажусь за компьютер. Петербургский воздух здесь на окраине города, в это раннее утро кажется холодным и чистым. Ветер, сильный ветер рвется в окно, словно чье-то послание, словно упрек или назидание. Вдали идут на посадку два самолета, – в километрах пяти по прямой находится международный аэропорт Пулково-2. Поступило сообщение, что пришло письмо на мой электронный адрес. Это от моей дочери. Поздней ночью она вылетела во Франкфурт-на-Майне (это при таком то снеге?!), а оттуда должна отправиться в США, где завершает учебу в магистратуре. Вот, в частности, что она пишет из франкфуртского аэропорта: «…здесь столкнулась с турчанкой, которая обслуживала меня в кафе». Далее, они разговорились, – и та сказала, что моя дочь, Астхик (так я ее назвал в честь моей бабушки) [Астхик с армянского означает Звездочка, в национальной дохристианской, языческой мифологии – Богиня любви, красоты и плодородия.] не очень похожа на армянку. Они оказались одногодками, и турчанка и дочь два года живут вне родины, только турчанка эмигрировала из Восточной Турции, и устроилась на работу в аэропорту, а Астхик продолжает свое образование в американском университете.

Астхик свободно говорит на нескольких восточных языках: фарси, пушту и дари, не говоря о родном, о армянском. А арабский изучала в каирском университете. Дочь достаточно хорошо разбирается в психологии восточной женщины, каковой, видимо, и предстала перед ней турчанка. Из электронного письма дочери: «…она вдруг прослезилась, сказав, что всю ночь простояла перед дверью, где живут родители… » Чем заслужила моя дочь откровения этой незнакомки? Мне пришло сообщение на электронную почту из Висбадена – Вану нравится мое предисловие к его альбому. Художник он удивительный, да и Нона – его жена, превосходный мастер. Они, на мой взгляд, удивительные мастера керамики, очень сильные, открывшие некую область интерьерной и ландшафтной скульптуры в материале керамики. Их цвет, их символические знаки достаточно полно отражают 80- е годы не только армянской, советской, но и европейской культуры. Это было время во многом лишенное подлинных художественных ориентиров и В. Согомонян и Н. Габриэлян нашли свой пластический язык, острый и в чем-то трагический. Они мастера и в живописи, где каждый из супругов нашел собственный живописный спектр и форму, хотя и есть общие моменты в самом миропонимании. Они удивительные оппоненты друг другу и в то же время единомышленники. Культура Германии оставила на их творчество свой отпечаток, что делает их искусство открытым интересному синтезу. Нона и Ван – сильные личности, и приносят они в современное искусство Армении определенную долю свежей струи художественного мышления. Так, раздумывая, я вспомнил другого художника – М., чьи медленные, кажущиеся флегматичными раздумья вспыхивают в деталях огнем и приобретают формы особых воспоминаний. Он уехал в Германию в период распада СССР и довольно долго у меня не было о нем никаких вестей. После он объявился в Висбадене, а теперь, кажется, живет в Мюнхене. Эстетика деталей, эстетика тонких каппилярных связей с миром повседневной жизни, с воспоминаниями – это художественные медитации этого художника. Интересен его аккуратный и бережный список этих «мелочей и штрихов». Возможно, кошка (этот образ часто встречается на его картинах раннего периода) и есть его символ воспоминаний, или его неприязнь к советской действительности, хотя именно в период его преподавания маленьких художникам он приобрел достаточную популярность. Теперь он любит быть закрытым, как в коконе бабочка, или, как раковине – улитка… Органичность его поступков и образов мне очевидна. Вот так бывает одна новость приносит такую волну раздумий… Внешне М. Похож на Эмиля Яннингса в «Последнем человеке» Ф. Мурнау. Чрезвычайно психологически тонко он подходит к немецкому экспрессионизму – у современного художника тот же «камершпиле», - «кусок жизни», вырванный из контекста времени и пространства. Реальность ранена и малоинтересна, но именно с этого момента художник становится художником.

3. ЧЕРЕЗ ДВА С ПОЛОВИНОЙ ЧАСА

Скоро заканчу эссе о творчестве Макса Эрнеста. Звонит мой сын. «Какие новости от Астхик?» – спрашивает он. Я отвечаю. Он, видимо, спешит, – звонит с работы. Над компьютерным столом фотография моего отца, молчаливого и терпеливого, который не любил вспоминать окопы Сталинграда. Тут же фото моих детей с моей женой, чьи немецкие корни мы принимаем как особенности ее характера. А характер у нее стойкий, трудолюбивый и скромный. Она очень правдивый человек, и, стало быть, преданный и очень сердобольный. Когда мы жили в Ереване она в самые сумасшедшие голодные годы развала СССР и жестокой турецкой блокады лечила больных, поднимала дух у отчаявшихся. Лично я в полной мере почувствовал ее стойкость, когда страшный удар судьбы – гибель двоих моих самых близких друзей встали передо мной как две стены, закрыв от меня горизонт будущего. И сразу после этих смертей полное разочарование от решений и поступков пришедших к власти моих друзей. Они, поднявшиеся на вершину власти, стали преследовать инакомыслящих, в том числе и меня. И стойкость Наташи была для мне подлинной опорой. Она ни разу не упрекнула меня, - «мол, куда ты привез или с кем ты все эти годы дружил, для которыъ наши двери всегда были открыты. Именно тогда я написал о ней:

«Трудно быть между холодными стенами светлым окном…»

4. ВОСКРЕСНЫЙ НЕОЖИДАННЫЙ ПРИХОД ДРУГА

Друг не звонил и не появлялся достаточно долгое время. Более четырех месяцев. Мы даже думали, что он, либо куда-то уехал, либо заперся и работает… На наши звонки он не отвечал – телефоны все были отключены. Никто из близких не знал, где он. Более того, когда спрашивали самых близких – престарелую мать или новую возлюбленную – они пожимали плечами и мы понимали, что и у них нет о нем информации. Но почему мы не беспокоились? Да, потому, что он имел такой характер –взял и исчез, уехал в Сибирь на рыбалку, или отправился в саянские горы, или уплыл на теплоходе на какой-нибудь необитаемый остров в Западной Африке. Он физик-теоретик, он и в советское время был физиком-теоретиком ( то есть не бросил свое либомое дело, не стал ни депутатом, ни политиком, ни бизнесменом, финансистом или лидером движения, как многие из интеллигенции), занимался вопросами вакуума, сверхэнергий, вопросами образования материи, звездного пространства, как некой физической субстанции... Он женился два раза и оба раза чисто теоретически вычислял кто именно может быть в этот отрезок времени спутницей его жизни. Он точно также доказывал всем нам и в первую очередь собственно жене, с которой разводился, что все, что ни делается делается к лучшему. Он и после развода остался со своими женами в прекрасных отношениях. Придерживался своих каких-то выверенных формул поведения, но этого вполне хватало, чтобы при встрече со своими бывшими женами он и, как не странно, они могли чувствовать себя комфортно. Но дальше этих отношкний не заходил. Он несколько лет проработал в Японии, два года в США, не говоря о том, что свою докторскую диссертацию писал в Ленинграде в знаменитом физическом институте. Именно в северной столице России я во второй половине семидесятых годов и познакомился с ним. Точнее, это произошло в ночном поезде Ленинград-Москва. Я спешил к отцу, который был смертельно болен и лежал в одной из московских клиник, а он ехал по своим научным делам в Дубну. Вместе с ним были какие-то аспиранты из Сибири. Ночь в поезде прошла в таких интересных беседах, что мы и не заметили как прибыли в Москву. По возвращению в Ленинград мы стали встречаться. Он один из самых внутренне свободных людей, которые когда-либо попадались мне в моей уже не столь короткой жизни. Он левша, и как часто он говорит: «Левая рука не любит правую, а правая – левую». Говоря это, он показывает свои пальцы, которые все в шрамах. Он же: «Реакция моих рук не совпадает с реакцией моих мыслей, вот и получилось то, что не стал ювелиром или кузнецом». Он обожает эти профессии. После этого откровения он смиренно опускает голову и виноватым видом садится на краюшек дивана. Большой ребенок.

И вот теперь он объявился.

Звонок в домофоне. Его голос. Я обрадован. Чувствую, что он взволнован, в приподнятом духе. Лифт везет его на верхний этаж, это я чувствую. Я люблю жить на последнем этаже. Все мои квартиры, где бы я не жил, в Ереване или в Петербурге, были на последнем этаже. Лифт поднимается, но я уже открыл входную дверь и вышел на лестничную площадку.

5. НАТАША

Если вы хотите объективно оценить женщину, то обязательно должны отбросить в сторону ее красоту, ее характер, социальное положение и профессию и в первую очередь обратить внимание на ее душу. Все можно пересмотреть, осмыслить и даже, что-то откорректировать, – но только не душу. Посмотрите внимательно или бегло (у кого какая внутренняя интуиция и аналитика) в ее глаза, обратите внимание на ее взгляд и вы поймете, какая у нее душа. Если у нее душа не добрая, то это отражается во взгляде, в каких-то неуловимых, но хорошо читаемых (если вы к этому готовы) признаках, будь то жесты, мимика, тон и словарный запас и т.п. Вы можете возразить, сказав, – что все-все характеризует и определяет ее как человека, как личность. Кроме вышеперечисленного сюда входит и, происхождение, и образование, ее способности и склонности, религиозные традиции, отношение к сексуальной жизни, социальное положение – воспитание и пристрастия, поведенческий ряд, психологический тонус – внутреннее состояние, ориентиры и т. П. Все это верно лишь настолько насколько фотокарточка реально может отразить живого человека. Повторюсь, все решает дыхание, пульсация жизни, июансы и какие-то невидимые особенности… все эти составляющие в самом сжатом, кодовом состоянии и отражаются в душе. Ибо душа может быть носителем всех этих качеств и характеристик, а может быть и оппонентом. И в этих двух крайних точках располагается весь спектр души. Наташу я выделил именно увидев и поняв ее душу. Для меня жизнь и семья в первую очередь – это живой многослойный и многопараметровый и многосторонний диалог.

Да, я убежденный сторонник живых диалогов, и настаиваю, что человек приходит в этот мир лишь для одной цели – для диалога. Художник рисует, композитор сочиняет, кто-то охраняет лес, кто-то растит животных, кто-то охраняет мир или пишет стихи, романы и рассказы… Кто-то посещает музеи и концертные залы, кто-то любит путешествовать, кто-то растит детей или созерцает всю жизнь сидя в кафе мир, проходящий мимо, или наоборот любуется выдающимися природыми явлениями, кто-то поднимает голову и видит бездонное небо, кто-то что-то мастерит у себя в гараже и так далее и тому подобное… Итак, человек приходит в мир и у него должен быть диалог. Кто- то сосредотачивает свой внутренний взгляд на прошлое, кто-то в настоящем нахожит экстремальность и адреналин, кто-то в смерти, кто-то живет все время в грезах, в мечтах или в будущем… Но нельзя жить без диалога… И в тот миг как этот диалог заканчивается человек обречен на быструю смерть. У творческих личностей это наступает как раз в период кризиса художественного воображения. Одни это переживают очень сильно и остро, вплоть до того, что сознательно или даже бессознательно ищут свою смерть… и находят… Как же выстроить отношение с собственной женой? Кто она и, как ее выбирать? Это очень индивидуальный вопрос, но не настолько, чтобы об этом не написать хотя бы столько, сколько написал.

Наташа крайне терпеливый и очень домашний, много знающий и умеющий человечек. Многие качества, мне кажется от ее немецкой бабушки, от традиции немецкой семьи, которых до второй мировой войны в Петербурге-Ленинграде было очень много. Она превосходная жена и мать, а так же умная, образованная женщина. Она друг моих друзей, без нее наш дом никогда не был бы таким открытым и дружелюбным. Ее выражение: «Верните мне мою слабости, потому что я не могу жить без крыльев» остается формулой ее жизни. Без каких-то маленьких слабостей человек был бы машиной, человек бы был безликим. Могу прямо сказать, что мне повезло в семейной жизни, потому что я нашел человека, который по своим человеческим качествам лучше меня. Так я оцениваю ее человеческую сущность. И я это пишу, зная, что в реальности нет совместимых людей, если даже жизнь прожита душа в душу. Человек одинок, и чем больше личность и выше талант, тем больше одиночества. Бесконечность одиночества убивается лишь смертью. И в этом отношении смерть уравновешивает всех – она сама справедливость. Но есть внутренний компромисс или тихий диалог, часто основанный на привычке, на общих интересах и т.п. Даже запах кожи или духов может вывести человека из себя, или какая-нибудь родинка или волос в том или ином месте, не говоря о тембре и высоте голоса или аляповатости цветовых , опрятность, чистоплотность или абсолютная расхлябанность, представляемая как творческий беспорядок или свобода, аккуратность или педантичность, которые всегда могут раздражать каждого. Все это так, если… нет внутреннего контакта с душой. Женская душа это особый мир, он часто раскрывается в период влюбленности (особенно первой, неумелой, подсказанной агрессивностью плоти – изнутри), в зрелых любовных утехах или в период беременности. Однако если вы плохо понимаете суть жизни, и теряете эту богом предоставленную возможность вы несчастный человек. Богатство жизненных обстоятельств и ситуаций есть подарок судьбы, как украшения, которые вы дарите своей волюбленной в качестве признания в любви, знака памяти. Счастливые минуты – это мгновения, которые ценим лишь потом, потому что в момент счастья мозг подключен к другой системе координат, он растворился в аромате диалога и лишь потом он объемно воссоздаст в своей памяти всю прелесть этих мгновений.

Наташина генетика берет начало как в славянских корнях матери, так и немецких корнях отца. Семья переехала из Швабии. Точно сказать, когда именно трудно, потому что бабушка Наташи в августе 1941 году была вынужденна поменять фамилию, после того как в эти два месяца войны потеряла мужа и двух своих сыновей. Отца Наташи отправили в глухую русскую деревню, где и мальчик прожил до снятия блокады, то есть до 1944 года. Весной он вновь оказался в Ленинграде. Девичья фамилия Наташи – Маркова, но она не настощая фамилия отца… Настоящая – Буш.

Мне важна ее душа, непонятная субстанция ее души, этот комочек или солнечный зайчик, который пульсирует и тревожит меня своим всегда свободным, преданным и жертвенным присутствием уже не рядом со мной, а внутри моего сознания. Я считаю, что отношение мужа и жены это удивительная пьеса, в которой нет главных ролей, но есть сама интрига времени. Без этого интереса, этой интриги жизнь серая и бессмысленная, каковая возможно и есть она для многих. Хотя и созданы все условия, чтобы люди ушли от этого. Взять хотя бы мировую индустрию туризма, которая становится идеологией для обывательских семейных отношений.

Наши отношения мы выстраиваем всю нашу. Конечно, есть немало недостатков и в моем характере, и не только с ее позиции, но и объективно. Однако она никогда не указывает на них, пытается говорить лишь о собственных сомнениях, а их у нее немало. О своих я просто молчу – их бесконечность. С другой стороны я утверждаю – если вы у человека любите, вам нравится (как правило, улыбаетесь) его недостатки, значит вы не равнодушны к этому человеку. А его или ее достоинства полюьит каждый. Мне кажется, что сдержанность Наташи, но не сухость, именно от ее немецких корней, собственно как и эмоциональность, достаточный аналитический склад ума, некоторая прямота и острое ощущение справедливости. Во многих вопросах я полагаюсь на нее, как на самого себя. Без ее заботы снять с меня все бытовые проблемы я бы не был тем, кем я являюсь. Однако могу сказать, что я бы не отступил бы от своих принципов, стало быть если бы она не взяла все эти заботы на себя ее могло бы и не быть рядом со мною. То есть не состоялась бы наша совместная жизнь. В девяностые годы, когда разрушалась советская империя, и последствия оказались чудовишными (мы жили в Ереване), скажем, в день городские власти давали лишь полчаса электрического света, и, как правило, в ночные часы, и полчаса (в дневное время) – холодной воды, причем она была лишь во дворе соседнего дома. И я не помню случая, чтобы наши дети, которые в меру сил, как и я, помогали маме – были бы неопрятными, а тем более грязными. Когда и как она это успевала делать для меня остается большой загадкой.

6. ЧТО БЫЛО ПОБЕДОЙ – СТЕНА ИЛИ КОСМОС?

Друг вышел из бесшумного лифта с шумом, будто вышла целая ватага мальчишек. Мы обнялись, а он, кажется, продолжал разговор, который начал со мной где-то к подступам к моему дому. «…что-то слишком тихий снег ты запустил вокруг твоего жилья. Видимо, чтобы лучше слышать с какой стороны я появлюсь? Ты же знаешь меня?! Моя жизнь не антракт между действиями в драматическом театре…

Вырвался из лап экспериментаторов… Давай-давай ставь бутылку, стели стол… Короче, я вернулся…» Быстро прервав его я возразил с улыбкой: «Я всегда знал, что именно преувеличение и есть фундаментальная и значительная часть теоретической физики…» Не успел я завершить свою фразу, как друг стал говорить о ландшафтной скульптуре, и далее неожиданно заговорил о Берлинской стене. Физиков-теоретиков не поймешь. Он высказался, что на сегодня Берлинская стена оказалась самой большой ландшафтной скульптурой, а может даже и городским перформансом… Далее ловлю его мысль на бумагу: «Кстати, самый большой перформанс случился именно в 1961 году, когда мы с тобой учились в 6 классе. Там отгораживали один народ от другого, и те же политические силы (какие были «художники») отправили в Космос Гагарина. Но не об этом речь…» Он снял свою, уже всем набивший оскомину, куртку, которой почему-то гордился буквально несколько лет, - он так привыкал к вещам, что ему трудно было с ними расставаться. Когда они уже не были пригодны по назвачению он находил для них какое-нибудь применение. Они продолжали оставаться в его жизненном пространстве. С этих позиций он был человеком чрезвычайно привязчивым. Наташа, предлагая вешалку, другу: «Куда запропастился? Через 20 минут будем обедать. » Друг отправляется мыть руки, привести себя в порядок, но продолжает свой разговор: «Ты понимаешь, Миша и Арам объеденились и поставили сложнейший экспертиент в Дубне. Ну им нужен был математик и я полетел не раздумывая. А там немцы, американцы, французы, не считая русских, евреев и, конечно же, нас, армян. А как без нас. Ставим опыты… Ты слышишь меня?.. (шум воды, еще какие-то шумы)». Я ухожу помогать жене – надо стол пододвинуть в центр комнаты, поставить стулья… И я бросаю ему фразу: «Выйдишь, поговорим.» И думаю про себя: « Тем более, что с твоих позиций и времени-то нет…» Он же, просунув голову в дверной проем: «Достань из кармана куртки духи для Наташи. Там, кстати, что-то и для парня… Где он? » Это он про моего сына. И вновь скрылся за дверью.

8. ЧЕРЕЗ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ ПОСЛЕ ПОСАДКИ САМОЛЕТА В ДЕТРОЙТЕ

Тихий снег бесконечен. Он, словно стилистика глубоких писем Томаса Манна, основательно держит меня дома. Все время думаю о коллажах Макса Эрнеста. Сколько фантазии, сколько ассоциаций… Какая сила в его понимании мира, врепени и художественной формы… А может и шире… Звонит телефон. «Папа! Не волнуйся! Я долетела… » Это моя дочь. «С кем ты так долго говорил? У тебя телефон был занят. Позвонила маме. Говорила с ней, она беспокоится, выпил ли ты свой утренний кофе. Просила позвонить тебе сразу, немедля. Видишь, как она тебя опекает…» Я пытаюсь что-то узнать у нее. «Папа, я висела над океаном, как на тоненькой нитке кукла в кукольном театре… Не волнуйся! Уменя все хорошо!.. И даже весь багаж при мне…» Она всегда говорит чуточку с иронией, когда напряжена. И даже наши отношения с Наташей комментирует с легкой иронией.л Каждый раз ловлю на мысли, что в нашей семье ирония занимает достаточное пространство в наших отношениях, и мы хорошо пользуемся ею. Если все говорить серьезно – то это получится как у дураков,..

Санкт-Петербург,

2009 г., январь-февраль.



2704