Мировая культура


Казимир Малевич. «Черный квадрат» – тень от большой христианской культуры или поиск новой форулы семьи? (2012)

Эзра Паунд. Порог мысли как пространство парадокса (2010)

Федерико Гарсия Лорка. Как облака на закате… (2010)

Луис Бунюэль. Лестница уходит вверх в этом саду (2010)

Глен Гульд. Тень от лунного камня (2007)

Микеланджело. Кто-то умирает подобно раскаянью, а кто-то - подобно смиренью (2007)

Клоуны XX века (2007)

Артюр Рембо. Жизнь в аду (2006)

Алвар Аалто. Скромный пейзаж моей Родины украшу скромным пространством моей архитектуры (2003)

Марлен Дитрих. Женщина - увеличительное стекло мужских достоинств (2003)

Пикассо. Там, в моём воображении есть особые люди? (2002)

Фрэнк Синатра. Голос (2002)

11 сентября 2001-го года. Перфоманс в Нью-Йорке (2002)

Франк Ллойд Райт. Три монолога о доме и жизни как об архитектуре (1999)

Беккет. Больше замахов, чем ударов (1999)

Мисима. Иероглиф меча (1996)

Ци-Бай Ши. Бессмысленность крика (1996)

Борхес. Модуль тьмы (1996)

Кафка. Процесс, ставший замком, или Замок, превратившийся в процесс (1996)

Томас Вулф. О времени и о реке как об ангеле и о доме (1996)

Гауди. Изнанка цивилизации (1996)

Джакометти. Ужин на четверых, или Тень от мокрой собаки (1996)

Марта Грэхем. Регтайм кленового листа (1996)

Т.С. Элиот. Бесплодное небо над полыми людьми (1996)

Ксенакис. Архитектура звука (1996)

Де Кирико. Бог - начало нового хаоса? (1996)

Дельво. Человек с улицы, или Въезд в город (1996)

Антониони. Профессия – Репортер, или Режиссура метафоры (1995)

Леонардо (1993)

Возрождающийся сад (1978)

Босх (1976)

Антонио Мачадо. Какой предстанет утренняя роза в вечерний час (0)

Германия как неизбежность. Хроника дня (0)




 

Глен Гульд. Тень от лунного камня


1. Еще несколько мгновений и зазвучит музыка. Еще есть время уйти в лабиринты тишины, так похожие на биологические соединения и там, притаившись, дождаться первых аккордов, чьи гонцы будут мчаться, словно борзые. Но потом звуки, заполнив все пространство, станут обживать его, присматриваться к тому ландшафту, к тому небу и тем сводам, что удерживают хрупкое равновесие между тишиной и музыкой. «Листай небо, словно тонко нарезанное пространство, словно дольки апельсина.» Чей голос звучит как мысль, а чей-то как музыка. Кто-то все это назовет чепухой, а кто-то - паузой. Кто-то в этом увидит легкий вздох освобождения, а кто-то уловит в этом ритм тоски. Кто ты, мой собеседник? Это самое главное.

2. Представим шахматную доску, на ней: ладьи, пешки, естественно короли и черный конь. Эти фигуры составляют неделимую комбинацию двух векторов – атака белых и хитроумная защита черных. Неудержимость белой атаки поразительна, хотя и не очевидна. Черные фигуры отдают внешнюю инициативу, чтобы, заманив, вмиг разрушить пафос белой королевы. Главный герой «Гамлета» - идея бессмысленности власти над людьми, если улетучивается мораль, как легкая пелена в утренних горах. Кто ты такая, моя тоска или мое озарение? Есть не мало людей, которые удручены тем, что природа вознаградила какими-то способностями. Они не знают, что делать с той или иной мыслью, с той или иной идеей, открытием. Иным кажется, что талант, данный им от Бога, имеют все, и они им распоряжаются так же естественно просто, как много километров прошагавший человек пьет ключевую воду в чащобе леса.

3. Что сказать тебе, брат мой нежданный? Мой язык в поиске слов, мои нервы в поиске покоя, мои мышцы напряжены как струны. Где-то внутри каких-то клокочущих мышц сердца, видимо, есть маленькая поляна для той музыки, которая трогает мою душу и уводит сердце из системы моего кровообращения, и я понимаю, что я подсоединен к каким-то космическим пространствам, где моя поляна соседствует с тихими разговорами простых людей. Эти простые люди и есть гении, ибо они не высовываются для какого-то призрачного признания. Они живут естественно и просто, хотя и тяжело…

4. Музыка просыпается медленно и неповоротливо, будто желает узнать: «Как спалось, дружище?» «Музыка звучала внутри меня, музыка просветления!» Это был ответ человека, сумевшего поймать ожерелье звуков, словно дождь, летящий вниз головой. Бывают ли дожди некрасивыми? На каждую нить нанизаны звуки, словно дни, словно чувства, которые ты знаешь через годы, но никогда в себе их не полюбишь.»Я не нравлюсь себе – как-то бросил в сердцах, философ и пианист Рихтер.» Пропускаю сквозь пальцы воду, ощущаю прохладу ночи, замыкаюсь в последнем звуке, улыбаюсь упрямству мига, скорость сна уводит взгляды всех родных, что пришли на встречу, и во сне догадаться бы каждому что-то крикнуть в пространство белое. Все пространство залито светом, не земным и не небесным, тусклым светом предчувствий и радости, отчаяния. Я поднимаю тяжесть каждой бусинки, дождь прекратился как по заказу, зонт я черный пытаюсь спрятать, он мне кажется черной кляксой на плате моего сознания.

5. Ожидание музыки есть ожидание внутреннего счастья. Ты его испытываешь каждый раз, не подозревая, что это единственный твой путь среди абстракций звуков и конкретных земных чувств. Музыка – самый универсальный язык человечества. Ничего более абстрактного, чем музыка человечество не придумало. Можно сказать, что музыка есть стрельбище, где человек учился абстрактной конкретности. Музыка соперник времени, потому что ее слепок всегда подвижен, как само время. Есть ли у времени форма? Если и есть то это музыка. «Кто-то из героев пьесы: Я хочу умереть, чтобы стать воспоминаньем. Томительный миг смерти равен музыке, в которой немало светлой радости, звонкого смеха…»

6. Жизнь – это опыты над собственным временем. Каждый миг расписан как в природе. Чья-то весна опаздывает, а чья-то зима пришла раньше времени. Мое время июль. Я живу всегда в июле, хотя люблю и осень, и весну, и зиму. Люблю и скрипучий снег, и тихий дождь, и пронзительную весеннюю высь, но я всегда живу в июле. Мой возраст много моложе сегодняшнего биологического возраста. Так, наверное, и у остальных людей есть единственная формула их возраста. Есть, что всю жизнь живут как старики, есть – вечно остающиеся молодыми, я встречал людей, которые лет до сорока были детьми и вдруг, в одночасье становились стариками. Такие человеческие коллажи я встречал довольно часто. Психологически (точнее некое состояние души и, психики и ума) человек редко равномерно переживает все возрасты собственной жизни в соответствии с годами и десятилетиями пережитых лет. Человеческая память – обратная связь того цикла, что называется жизнью. Лишь единицы остаются в памяти человечества. Миллиарды людей родились, жили и ушли, а память человечества сохранила как драгоценный кристалл лишь имена единиц. Зло так же остается в памяти человечества, чтобы как опыт самой жизни, как испытание, его помнили, знали учитывали в своей жизни. Без деяний Зла Память была бы неполной, какой-то не живой…

7. Внутри человечества живут некие люди, чье понимание роли человека явно не вписывается в понимание традиции и новаторства. Они – самые что ни на есть проводники высших сил, не божественных с точки зрения физического анализа, но божественных с точки зрения чистоты помыслов. Таким творцом были и Глен Гульд. Он не любил паясничать, кривляться и нравится перед толпой, пусть даже избранной и по статусу высокообразованной, высокопоставленной и может даже высокоинтеллектуальной. Он понял назначение музыканта-исполнителя, как часть большого космического замысла, тогда и произведение композитора становилось не просто музыкальной партитурой, но неким каналом общения в системе человек-человечество-космос. Но зачем нам нужна такая система? Может нам вполне хватает той, которая есть: мы приходим на концерт и случаем произведения, которые волнуют нас и исполнитель проводник этих ощущений. Но способны ли мы каждый раз в суете современной жизни настроится на такой ответственный диалог с музыкой и с собственной жизнью? Думаю, что нет и салонная модель из восемнадцатого и девятнадцатого веков не может нас удовлетворить как универсальный способ постижения музыки. Тогда, скажет кто-то поставьте диск с записью и слушайте в свое удовольствие тогда, когда пожелаете. Что и часто мы делаем. Но канадец говорит о высшем проявлении человеческого духа (не столько души, сколько духа!), и здесь я не могу не согласиться с ним, что полное слияние с музыкой как канал впускающий мир божественных переживаний, куда устремляется наша душа и к чему стремится наш дух можно осознать именно в такие секунды. Если мы слушателе не можем, то наш представитель в мире людей Глен Гульд устремляется в своем одиночном полете, а мы через него в удобный для нашего существа час включаем его запись у осознаем себя частью этого удивительного карнавала, именуемая жизнь.

8. Кто я? Может сломанная кукла, которую когда-то родили как живое существо, а может я – подушка, с клещами, невидимыми глазу, с перхотью и тонкими волосами, иногда улавливаемые под определенным углом зрения? А может я дождь или камень, или окно в дождливый холодный день, или размытая дорога в осеннем тумане? Может и хриплый хохот пьяного человека? Театр – хочет вогнать в свое клише наши души, или желает сделать инъекцию для того, чтобы ожил зритель?.. Ричард, Шекспир, Фауст и бог знает еще кто и кто… нонет живого начала, нет живого начала ни на сцене, ни в зале. Время, в котором живут звуки, – звуки живут всегда – еще не пришло, но двигается с такой скоростью, что я хочу понять природу скорости. Кто-то говорит, когда ты играешь медленно, то есть звуки тихо-тихо пытаются найти в пространстве тьмы что-то похожее на себя, да они летят в полумраке пространства твоей комнаты, где на столе два яблока, одно надкусанное кем-то… И это мы назовем небольшой скоростью, а вот когда звуки летят, как сумасшедшие, как падают воды Ниагара или, как смотрит фиалка на самом краю этого водопада на двигающуюся массу воды и ловит тот миг, когда стекло воды превращается в огонь пространства, когда догнать этот взгляд уже не может ни во тьме полночной, ни в дневной час, когда звезды на небесах есть, но их не видно, ибо звезда по имени Солнце празднует свой пир...

9. Солнце рядовая звезда во Вселенной, но именно она нам дала жизнь, именно она создала эти уникальные условия для бесконечно случайных параметров и обстоятельств, чтобы началось то, что потом станет планетой Земля. И человек, рожденный в этом странном котле случайностей родился с такими внутренними и внешними данными, что его изучение собственной природы стало основным занятием его жизни. Оно и спасло его, ибо самопознание привело его к главным выводам – человек наполовину не контролирует себя и лишь половина подчиняется его разуму и его воле. Воображение человека один из самых закрытых и самых человечных механизмов, чем он отличается от всех остальных существ, которых он изучает и приручает для собственной безопасности. Теперь (через тысячелетия!) человек понимает, что лучшее, что есть для них – это свобода. Но свободен ли в этом смысле человек? Думаю, что нет, ибо самопознание (сюда входит весь спектр интересов человека за все тысячелетия) процесс непрерывный. Любая пауза, остановка есть смерть для человека и человечества. И музыка, звучащая в каждом из нас (начнем с народной музыки), есть процесс непрерывны. Представьте, что фуги Баха или симфонии Бетховена, или оперы Верди, Вагнера, Доницетти, Рихард Штраус с Беллини, шараканы или «половецкие пляски», Дебюсси и Лютославский, – вся-вся музыка, она звучала много раньше, и лишь каждый раз в какой-то точке, именуемый композитор она была поймана и записана. Есть в музыке (как и в остальных искусствах) глубинные процессы, есть второстепенные. Есть случайные звуки, есть созидающая мощь, воля, а иногда и томление, а есть вспышка разрушающего раздражения. Весь спектр человеческих переживаний, как абстракция и живая душа , а иногда и мысль существует в КОДЕ МУЗЫКИ. КОД этот организует мир и несет в себе всю сущность человеческого существования, его тайну и его предназначение. Но нет иного пути познания этого КОДА как последовательно прожить собственные годы жизни, хотя внутри собственного «Я» все люди имеют совершенно иное время. Одни это осознают, а другие нет. Одни созидают, другие разрушают. Одни осмысливают, другие хотят приспособить к реальной жизни. Не раз я наблюдал за творческим процессом моих современников, как они «ловят звуки», но бывает и так, что целые фразы и даже части больших произведений рождаются сразу, без участия воли или разума. В мире искусственных звуков, или более точно – всего нового, лишенного еще собственной традиции сложно понять, как рождается тот уникальный звуковой ряд, та гармония, которая живет вне зависимости от нас с вами. «Важно родиться на нужной частоте, или хотя бы на нее настроиться, - говорил мне ученику 10 класса наш школьный физик Момбре Ильич Симонян.» Музыка всегда есть и она всегда звучит. В этом смысле она не зависит от человека, как мысль и чувства не зависят от нас, мы лишь чувствуем или не чувствуем и не понимаем их. Но это уже наши проблемы. Быть в резонансе с космосом, и есть полноценная жизнь человека. И парапсихологи или колдуны или экстрасенсы лишь жалкое подобие тех творцов, чье творчество открыло бесчисленные законы бытия. Мир постепенно приобретает смысл не на предчувствиях, а на просветленном разуме. И чувственный поиск, как всегда, идет впереди реальной мысли. Но предчувствие то же мысль, только не достаточно обоснованная реальностью. Такой и остается и музыка…



1941