Мировая культура


Казимир Малевич. «Черный квадрат» – тень от большой христианской культуры или поиск новой форулы семьи? (2012)

Эзра Паунд. Порог мысли как пространство парадокса (2010)

Федерико Гарсия Лорка. Как облака на закате… (2010)

Луис Бунюэль. Лестница уходит вверх в этом саду (2010)

Глен Гульд. Тень от лунного камня (2007)

Микеланджело. Кто-то умирает подобно раскаянью, а кто-то - подобно смиренью (2007)

Клоуны XX века (2007)

Артюр Рембо. Жизнь в аду (2006)

Алвар Аалто. Скромный пейзаж моей Родины украшу скромным пространством моей архитектуры (2003)

Марлен Дитрих. Женщина - увеличительное стекло мужских достоинств (2003)

Пикассо. Там, в моём воображении есть особые люди? (2002)

Фрэнк Синатра. Голос (2002)

11 сентября 2001-го года. Перфоманс в Нью-Йорке (2002)

Франк Ллойд Райт. Три монолога о доме и жизни как об архитектуре (1999)

Беккет. Больше замахов, чем ударов (1999)

Мисима. Иероглиф меча (1996)

Ци-Бай Ши. Бессмысленность крика (1996)

Борхес. Модуль тьмы (1996)

Кафка. Процесс, ставший замком, или Замок, превратившийся в процесс (1996)

Томас Вулф. О времени и о реке как об ангеле и о доме (1996)

Гауди. Изнанка цивилизации (1996)

Джакометти. Ужин на четверых, или Тень от мокрой собаки (1996)

Марта Грэхем. Регтайм кленового листа (1996)

Т.С. Элиот. Бесплодное небо над полыми людьми (1996)

Ксенакис. Архитектура звука (1996)

Де Кирико. Бог - начало нового хаоса? (1996)

Дельво. Человек с улицы, или Въезд в город (1996)

Антониони. Профессия – Репортер, или Режиссура метафоры (1995)

Леонардо (1993)

Возрождающийся сад (1978)

Босх (1976)

Антонио Мачадо. Какой предстанет утренняя роза в вечерний час (0)

Германия как неизбежность. Хроника дня (0)




 

11 сентября 2001-го года. Перфоманс в Нью-Йорке


Высокая мужская фигура на фоне легчайшего утреннего неба была спокойной и грузной. Видно было, что мужчина ждал кого-то. В его голове промелькнуло: «Надо с этим покончить… Что ему уже эта Жаннет? После того, как Майк украл идею грандиозной и изысканной инсталляции, он не мог видеть ее… Ведь именно Майку она разболтала эту художественную акцию, якобы, пытаясь защитить его достоинство.»

Он поймал взглядом ее хрупкое и когда-то очень родное тело внутри упругого потока прохожих. Она летела к нему, как всегда открытая и легкая, как звук капели или лепесток цветущей вишни. «Провинциал… Это же из детских воспоминаний… - Он недовольно усмехнулся этим положительным ассоциациям. И, что бы не расслабляться в предстоящем противостоянии, сразу же переключил свое внимание на сегодняшний разрыв с Жаннет. - Каким будет мое освобождение?.. С чем сегодня столкнуться мои новые мысли, – с пьянкой, с удачей художественного поиска или с острым ощущением одиночества.» А Жаннет скользила по мостовой как-то совсем беззаботно, размахивая руками, словно огромными прозрачными крыльями. Силуэт ее жеманства был соблазнительный. Ритм города усиливался. Он затянул сигару, и в то же мгновение наступила молчаливая тишина покоя. Будто он ощутил уверенность в собственных силах. Стеклянная стена бара отражала его и Жаннет, которая теперь стояла на перекрестке перед красным цветом семафора. «Такая маленькая, а такая заметная в бесконечном потоке людей и машин, - опять непроизвольно пролетело в его голове. - Настоящая игрушка в руках дьявола».

Звуки самолета и звуки лопнувшего стеклянного сосуда дошли до него одновременно. Было видно, что она ничего не слышала. В ее ушах миниатюрные наушники с утра и до ночи кормили ненасытный слух музыкой. Она уже начала переходить улицу, в то время, как он встрепенулся, еще не успев понять странность происходящего, как новый мощный веер звуков будто бы накрыл его. Он поднял острый и удрученный взгляд в сторону двух одиноко стоящих небоскребов. Они были уже смертельно ранены.

Жаннет уже не отражалась в его глазах, когда они почти вплотную подошли друг к другу. «Посмотри мне в глаза – обиженно и кокетливо бросила Жаннет ему и попыталась надуть свои соблазнительные губы.» Он сильно обнял ее двумя руками, инстинктивно пытаясь защитить ее и себя от того кошмара, который уже нарастал в его душе. Ветер перемен в доли секунды прошелся по лицам прохожих, сменив маски улыбок на живые лица оцепенения, скорби, отчаяния. В мгновение ока погибло равнодушие, которое, будто жевательная резина, было в любом уголке любой улицы или переулка этого хорошо функционирующего города. Умерла и холодная учтивость, и напускная деликатность, как, впрочем, и пустая деловитость. В мир человеческий пришла новая жаркая кровь других чувств. Совершенно другая жизнь. Время потеряло смысл, ибо никто не мог помочь в эти минуты ни себе, ни тем, чьи жизни еще пульсировали на многих идеальных поверхностях этажей обреченных небоскребов. Это был подлинный, не календарный, двадцать первый век.

Он продолжал крепко обнимать ее, как будто не хотел расстаться с прошлым, с собственной жизнью. Неужели это он, не желает покончить с той частью своей жизни, которая казалась наиболее серой, обременительной и абсолютно бездарной? Тот мир превращался в зримое прошлое, в хаос, смешивался с пылью и грохотом разрушающихся небоскребов, с месивом взорвавшихся авиапассажиров… А Жаннет, маленький теплый и глупенький комочек нежности, плакала, вся утонув в его громадном теле и горячие слезы обжигали его. Он ни о чем не думал. Видимо, они уже не смогут расстаться, ибо они уже не способны сказать друг другу обидные и холодные слова. Так и стояли они как живые объекты этой вселенской инсталляции в самом центре мирового искусства.

Кто-то из очевидцев так и запомнил тот страшный день, - как на углу стояли двое, - он огромный и незащищенный, с усталым и напряженным лицом и она, беззащитная, всем своим хрупким телом, прильнувшая к нему. Они, словно живые символы, олицетворяли только что разрушившуюся ненасытную жизнь стеклянных сосудов небоскребов. Слышал ли тот очевидец, как в выроненных пилюлях наушников знакомый до боли Рей Чарльз утверждал: «America, America…»? Вряд ли… Хотя и можно предположить, что очевидец, бесспорно видел как на кончике сигары того мужчины еще теплилась надежда.



1315